КАМАКИН

Дело было в северной Атлантике в автономке. Я стоял «собачью» вахту: с 0 до 4 и с 12 до 16 часов.

Вёл вахтенный журнал в Центральном. 31 декабря 1974 года под Новый год сменился я в 4 утра, можно было пойти в кают-кампанию, позавтракать, столы там были накрыты. Что-то не захотелось идти в пятый отсек, моя секретная часть (каюта № 46) была в четвёртом между ракетными шахтами. Сварил я себе кофе, покушал сгущёнки, печенья (у меня запас всегда был), лёг спать. Только стал засыпать, вдруг чувствую, что лежу под углом уже не на койке, а на таких удерживающих сбоку скобах на краю постели. Кручу выключатель, света нет, ничего понять не могу,- спрыгиваю в темноте, подо мною вместо палубы сейф, чуть об его ручку ногу не сломал. Открыл каюту, в отсеке сумрачный аварийный свет. Оделся, тапочки обул. Вышел, закрыл, опечатал каюту. Тишина. Что-то как-то стало жутковато. Пошёл на свой пост в Центральный, это в третьем отсеке. Дифферент на нос такой, что до носовой переборки не удержался, съехал по линолеуму на пайоле. Открыл кремальеру, межотсечная дверь распахнулась (она открывалась в сторону носа). Перебрался в 3 отсек, держась, чтобы не слететь. Чтобы задраить переборку, пришлось упираться двумя ногами в приборные стойки (дверь весит почти 200 килограммов). С огромным трудом защёлкнул её, задраил кремальеру, заползаю по трапу в Центральный, сел на своё место. И всё это – в полной тишине. В Центральном посту были трое: офицер — вычислитель, кажется, тогда был капитан-лейтенант Весенин Валерий Эдуардович, рулевой — матрос Салимгариев и лейтенант Дерунец (или Дергунец) на пульте «Титан». Все они, сразу было это заметно, находились в оцепенении. Дерунец был не с нашего экипажа, он был приписной.

После смены нашей вахты, в 4 часа утра положено было удифферентовать корабль, то есть, остановив ход, в неподвижном состоянии на глубине метров 45 надо было добиться полного горизонтального состояния. И, только после этого, дав ход, глубину уже можно было регулировать только рубочными и кормовыми горизонтальными рулями. В тот раз при дифферентовке понадобилось дать небольшой пузырь в кормовую группу цистерн главного балласта (то есть слегка наддуть). Это делается с пульта «Титан», который управлял всеми инженерными системами корабля. Он был на правом борту Центрального поста, на нём были, в том числе, три переключателя серебристо-жемчужного цвета: «нос, центр, корма». Вся большая панель пульта — серебристо-серого цвета, заметно выделялись только закрытые защитным прозрачным щитком три переключателя ярко красного цвета с надписью на щитке «АВАРИЙНОЕ ПРОДУВАНИЕ». Этот Дерунец вместо подачи пузыря в корму вскрыл защиту и аварийно продул кормовую группу ЦГБ . А это гигантские цистерны с давлением воздуха 400 атмосфер. Атомный подводный ракетный крейсер самый мощный тогда в мире встал, можно сказать, раком. Дифферент составил ровно 30 градусов. Под килем мы имели 5500 метров. Сеанс связи, при котором мы сообщили в Москву, что всё идёт штатно, по плану, состоялся совсем недавно, не более получаса назад. Сбросилась аварийная защита обоих реакторов, настолько произошло это неожиданно, что даже аварийную тревогу не сыграли.

Через какую-то минуту влетает в Центральный совершенно заспанный командир БЧ-5 Камакин Юрий Андреевич (его каюта была в носовой части 3 отсека палубой ниже). Своими выпуклыми военно-морскими глазами Камакин мгновенно оценил ситуацию, подскочил к Титану, оттолкнув лейтенанта, врубил аварийное продувание носовой группы (повернул левую красную клавишу). Лодка вылетела на поверхность как пробка. Подняли перископ, осмотрелись. Горизонт был чист. Погрузились быстро. Лейтенанта забрал в амбулаторию на беседу особист капитан-лейтенант Нурисламов (он там с нашим доктором капитаном Градским обитал). Этот Дерунец, кажется, на этом закончил свою военно-морскую карьеру, а может, и нет, не знаю. Никаких документов по этому поводу я потом не видел. Камакин срочно затребовал от меня один из томов паспорта завода-изготовителя. Оказалось, что завод (Северное машиностроительное предприятие «СМП», Северодвинск) гарантирует максимальную величину дифферента в 30 градусов на протяжении не более 60 секунд на нашем проекте 667Б. После чего такое массивное оборудование, как турбины, главные электродвигатели, и прочие, просто слетают с амортизационных резиновых опор, а это уже верный конец, — все эти тонны летят в нос корабля, пробивают межотсечные переборки 9, 8 отсеков, ломают переборку 7 отсека, — там два реактора. Кроме этого срываются многотонные дизеля из 6 отсека, прошибают переборку пятого — там отдыхает больше пол-экипажа, свободных от вахты и летят дальше. Корабль встаёт почти носом вниз и плавно уходит на глубину пять с половиной тысяч метров. Прочный корпус может выдержать давление больше, чем километр глубины, но до этого рвётся забортная арматура, — страшный удар давления в каждом отсеке убивает всех, наверное, быстро. Корпус корабля лопается как орех, ещё не достигнув дна, причём не весь сразу, а поотсечно. Цистерны главного балласта, это — сжатый до 400 атмосфер воздух. Они дают нейтральную плавучесть на отметке метров, наверное, 600-800 (я не могу точный расчёт дать, не специалист). При этом всё это никак не способствует тому, чтобы лодка гладко легла на дно, наоборот, всяческие течения ещё какое-то время несут корпус, разваливая его постепенно. В итоге Атомный подводный ракетоносец проекта «667Б» исчезает быстро и практически бесследно.

Спустя сутки, после того, как в Москве нас не услышат в заданное время там хватятся, начнут включать резервные системы связи (сверхдлинноволновую, быть может, через Параван, тут я опять не специалист). И только тогда, когда им станет ясно, что произошло что-то чрезвычайное, станут предпринимать действия по поиску нашего корабля. Так как на весь мир в бубен бить нельзя, направят какое-нибудь гидрографическое судно из близ находящихся для обследования квадрата, только при этом место нашей гибели едва-ли кто сумеет вычислить точно. Хорошо, если б сумели найти в акватории разные плавающие от нас остатки, но это едва — ли, спасательное судно добралось бы через несколько суток, скорее всего ничего бы не обнаружили.

Спустя годы, после развала Советского Союза историки (обычно это такие профессиональные любители) будут ворошить тему загадочной гибели К-447, некоторые из них, опираясь на факт благополучного течения событий из последней радиограммы, скажут, что имело место искривление временного пространства, или найдут связь с Саргассовым морем. (Мы были значительно севернее).

Хорошо, что завод-изготовитель сдержал свои гарантийные обязательства. Отведённые им 60 секунд тогда точно уже все истекли.

Так как в вахтенном журнале я про всё это писать не стал, Командир Каленич П.Н.

Каленич Пётр Николаевич

и старший на выходе, начальник штаба нашей 41 («дикой») дивизии Шауров дали команду этот эпизод не показывать.

Юрий Андреевич Камакин в той автономке очень мучился болью где-то внутри. Говорил, что ливер замучил. Доктор ему таблетки давал, но страдания были заметные. Когда вернулись на базу, его на вертолёте отвезли в Ленинградский военно-морской госпиталь. Где-то, через неделю-другую умер он там от рака. Чудесный был человек, лучший командир БЧ-5 Северного Флота (это было признано). Обещал ко мне в Иваново приехать в гости, ему наш город и наши люди очень нравились, на ул. Громобоя сестра его двоюродная жила. От моего дома три трамвайных остановки.

 

слева Гелюх, справа Фатыхов Весёлый был мужик Камакин. Купил в отпуске наручные швейцарские часы «Адмирал», а когда узнал, что старпом Смирнов Альберт Иванович тоже при швейцарских часах, поспорил с ним на ящик коньяка при всех. На ночь их часы были на шкертике опущенные на глубину 45 метров у плавпирса.

Смирнов А.И. тоже умер потом.

Андрей Шаклеин, 2009 год    Shaclein@mail.ru

КАМАКИН: 6 комментариев

  1. Да, уважаемый, многое Вы мне напомнили. Витя Казаков мне рассказывал о проишествии, связанном с сильным диффирентом на первой боевой службе. А про Камакина Юрия Андреевича спасибо, что добром вспомнили. Он действительно чудесный был человек. Знал его. К сожалению рано, очень рано, ушел из жизни. Кстати А.А. Шауров и Ю.А. Камакин с одного корабля. Второй экипаж «К-137». Шауров был первым командиром. Камакин командир дивизона электротехнического. Я был несколько раз прикомандирован к Вашему экипажу. В силу разных обстоятельств. Вместо Валеры Даниляна — начальника химической службы. И врезалось в памяти: были в Окольной на перегрузке. Познакомился с командиром БЧ-3. И после прихода в Гремиху втретились несколько раз. Потом на выходе волной всю швартовую команду во главе с ним смыло. Все погибли. И наш специалист химик санитар-инструктор. Матрос, увольняться должен был после второй боевой службы. Очень тяжело. Но вот что поразительно не паника , а как то лучше стал чувствовать себя экипаж. Например матрос Мороз подал рапорт на мичмана. Да многих уже нет. Умер Данилян, Казаков.

  2. Здесь упоминается Весенин Валерий Эдуардович. Когда-то во Владивостоке на Эгершельде мои родители дружили с его родителями, Валера был частым гостем в нашем доме. Если кто-то поддерживает с ним отношения, передайте ему привет от Шумилиной Татьяны. Спасибо.

  3. По моим данным (я вел на службе дневничек) дифферент составил 25 гр. Я тогда был за штатом с Б№ 05-1-31 и мог не пойти в автономку. Я лично попросил к2р Камакина и он ответил-без Егорова-помощника машиниста электровоза на БС за угол не пойду. Я пошел на БС ночным вестовым столовой личн состава. 31 дек 74 в 9ом часу утра я сдал столовую дневным и пошел в душ 5отс.Только успел сполоснуться, как лодка начала заваливаться.Я успел одеть тотько одну штанину штанов и упал в угол душа. Упал и разбился какой-то стакан и открылась дверь душа. Звучал сигнал боевой тревоги (не аварийной). Перед трапом из 5 в 4отс скопилась толпа подводников, тк трап изменил градусы. Что у меня было в голове-не помню, но только не панический страх. Буквально почти сразу нарастание диффирента прекратилось и лодка выровнилась. По-моему л-т Дерунец вообще тогда не служил на К447 и пришел вместе с Новаковским. А за Титаном сидел ст-л-т с другого экипажа.

  4. В 1-ой автономке К447 в декабре после прохода Фареро-Исланского рубежа в выгородке 5отс вдруг заревел как трактор большой двухмашинный агрегат ВПР. Вибрация передавалась на корпус ПЛ и об этом сообщили акустики. Так вот в течение 3х дней под руководством к2р Камакина сумели заменить оба опорно-упорных подшипника. И ВПР заработал беззвучно. ЮА Камакин лично поблагодарил электриков ПЛ за работу: к3р Головченко(Папа), к-л-та Бурлуцкого, м-нов Прасолова, Жиганова, Матюшева, гл.ст Григорьева, срочников Канаева, Алексеева, Коржакова, Гладченко ну и немного меня.

  5. Кто помнит кока Вячеслава напишите на почту podvodnia1973@gmail.com Кто знает жив ли Андрей Шаклеин ,мы в общем были все дружны. Помню Вас всех друзья .Могу многое добавить в описании нашей службы. Меня можно найти в одноклассниках. Васька Жуков, Самсон рад бы был чтобы вы кто помнит меня откликнулись.

  6. По поводу диффирента могу передать свои ощущения.Я готовил завтрак для экипажа,но вдруг,что-то пошло не так, начали падать кухонные принадлежности, все полетело с мест,я выскочил с камбуза и упераясь начал скользить вниз по отсеку, около устройства по удалению отходов я обратил внимание на диферентометр стрелка которого неуклонно нарастала, сколько градусов было не помню, но дело шло к 30. Испуга не было просто мы не сразу осознали,что произошло,тем более с божьей помощью и Камакина быстро все вернулось на круги своя. Думая декабрь 74 нужно обозначить своим вторым днем рождением. Страшно подумать как бы мою гибель перенесла моя мама.Глубоко сочувствую родителям наших погибших моряков.Боря Егоров я тебя тоже помню, ты последний в 2016 году сделал запись. Я слава богу пока жив и здоров, о судьбе Андрея Шаклеина ничего не знаю ,жив он или нет.Написал ему на электронную почту но ответа нет.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *